Рецензируя книгу Шона Макмикина, лондонская "Таймс" делает такой вывод: "Русская революция была самым успешным криминальным заговором в истории... Она была также красноречивым примером того, как либералы могут проиграть, и проиграть катастрофически, если, обладая огромным преимуществом, они разъединены перед лицом беспощадного идеологического врага". Нетрудно обнаружить актуальность этого вывода для современной России. Подзаголовок книги "Новая история" вполне оправдан. Ее новизна в том, на что ни в российской, ни в западной историографии Октября обычно не обращали внимания – на финансовую базу большевистской партии.

Американский историк попытался понять, сколько стоил Октябрьский переворот, найти ответ на вопрос: "Откуда деньги, товарищ Ленин?". Надо отдать должное детективным способностям Шона Макмикина, ему удалось найти ответ. Масштабы большевистской антивоенной пропаганды, содержание партийного аппарата и Красной гвардии стоили огромных денег. Автор "Русской революции" перекопал горы материала, поработал в 24 российских, германских, австрийских, шведских, британских, французских, швейцарских и американских архивах. Так что книга превосходно фундирована, излагаемые в ней факты убедительны и подтверждены финансовыми документами. Конечно, о германских деньгах и нескольких "пломбированных" вагонах с российскими революционерами, переброшенными немцами весной 1917 года в Россию, хорошо известно. Но деньги, как выяснил американский историк, поступали и из других источников – из Швеции, Дании, Швейцарии, от подставных фирм и счетов в российских банках. Транзакции шли из многих нейтральных стран.

Вот лишь один факт, о котором пишет Шон Макмикин, подтверждающий денежный водопад, который лился на партию большевиков в канун переворота из-за рубежа. После приезда Ленина в Петроград в апреле 1917 года большевики купили типографию, расположенную на Суворовском проспекте в Петрограде, за 250 тысяч рублей (эквивалент 125 тысяч долларов или 12,5 миллиона долларов на нынешние деньги). Условием покупки было обещание ЦК партии платить персоналу типографии в целом 30 тысяч рублей ежемесячно (современная покупательная способность этой суммы – 1,5 миллиона долларов или 18 миллионов долларов в год). Листовки и пропагандистские материалы полились рекой. Кроме "Правды", начался выпуск "Солдатской правды" (для петроградского гарнизона), "Окопной правды" (для фронтовых частей), "Голоса правды" (для Балтфлота), не считая памфлетов, тиражи которых исчислялись шестизначными цифрами. Позднее, после провала июльского путча большевиков, контрразведка Временного правительства обнаружила, что в типографии печатались также поддельные удостоверения личности и ночные автомобильные пропуска. Разложение армии и флота шло ускоренными темпами, пораженческая, пацифистская и революционная пропаганда большевиков на немецкие деньги в канун Октябрьского переворота зашкаливала.

Главным отмывочным пунктом иностранных субсидий большевикам был шведский банк Nya Banken, чей владелец Улоф Ашберг после захвата власти большевиками стал главным подручным Ленина по выводу награбленных ценностей, конфискованных активов частных банков и царского золотого запаса за рубеж; эти средства шли на финансирование мировой революции и закупку оружия. Но транзакции большевикам в канун переворота шли и через российские банки. Созданная Парвусом на немецкие деньги в нейтральной Дании торгово-экспортная компания закупала дефицитные в России продукты и материалы, а средства от их продажи в России ее номинальный директор Яков Ганецкий переводил на счета своего российского представителя Евгении Суменсон. Начальник контрразведки Временного правительства полковник Никитин утверждал, что на допросе Суменсон призналась, что переводила деньги большевикам – в частности, с ее счета в Сибирском торговом банке было переведено 750 тысяч рублей. У Суменсон были счета на сотни тысяч рублей также в Русско-Азиатском и Азовско-Донском банках. Согласно обнаруженным Шоном Макмикиным в Швеции финансовым документам, из Nya Banken в канун переворота на счет Суменсон в Петрограде было переведено 100 тысяч рублей. "Через такие телеграфные транзакции и отмывание доходов в рублях от импортного бизнеса Суменсон, – пишет Шон Макмикин, – германское правительство было способно перевести огромные суммы партии Ленина в Петрограде, вплоть до 50 миллионов золотых марок – эквивалент более одного миллиарда долларов на нынешние деньги". Однако, отмечает автор "Русской революции", Россия и русский народ заплатили намного большую цену за Октябрьский переворот: по подсчетам американского историка, он обошелся, включая Гражданскую войну, ленинский и сталинский террор, в 25 миллионов человеческих жизней.

В интервью Радио Свобода Шон Макмикин рассказывает, как ему удалось расследовать тщательно скрывавшееся большевиками зарубежное финансирование их партии, прояснить экономическую подноготную их мощнейшей пропагандистской кампании по разложению российской армии в канун Октября.

– Мне удалось в своем расследовании, причем не только в России, но и в Германии, Швеции и Франции, обнаружить много доказательств того, какую роль сыграл в финансировании большевиков шведский банк "Ниа Банкен" и его глава Улоф Ашберг, которого называли "банкиром Ленина". Ашберг продолжил сотрудничество с большевиками и после Октябрьского переворота. Между 1921 и 1924 годами он реализовал на Западе на 50 миллионов долларов ценностей Гохрана – пять миллиардов долларов в пересчете на нынешние деньги. В 1940 году Ашберга допросила в Париже французская полиция, и он откровенно рассказал о своих связях с большевиками до и после революции. Его показания хранятся в архиве парижской префектуры. В Швеции я обнаружил дневник Ашберга, точнее, его фрагменты, из которых проясняется многое о его сделках с большевиками. В Германии мне посчастливилось разыскать документы о поставках в Россию через подставные фирмы немецких товаров, в частности медикаментов, термометров и редких и очень дорогих контрацептивов. Выручка от их продажи шла большевикам. Эти транзакции осуществлялись в рублях, что позволяло большевикам использовать огромные суммы наличных денег. Многие из этих фактов были обнаружены комиссией Временного правительства, расследовавшей деятельность большевиков после их неудавшейся попытки захвата власти в июле 1917 года. Во время обыска в штаб-квартире их партии в особняке Кшесинской были захвачены обличающие их финансовые документы, многие из которых впоследствии были уничтожены в СССР. Однако Александр Керенский о них знал – об этом он поведал в мемуарах. Эти факты фигурируют в постановлении Временного правительства об аресте бежавшего в Финляндию Ленина и других большевиков и в объявлении их в розыск. Однако Керенский, по существу, саботировал это решение, опасаясь мнимого заговора генерала Корнилова и надеясь на поддержку идеологически близких левых сил. В августе он амнистировал арестованных в связи с июльским мятежом большевиков и выпустил их из тюрем. И хотя многие документы о сотрудничестве большевиков с зарубежными спонсорами были уничтожены, кое-что обличающее их сохранилось и в Российском государственном архиве социально-политической истории в Москве. Впрочем, не следует переоценивать роль зарубежных субсидий в победе большевиков. Было немало и других факторов, работавших на их победу. Тем не менее, без немецких и других денег партия Ленина и Троцкого не вошла бы в историю, деньги очень помогли.

Наборный цех типографии, где печаталась газета "Правда". 1913 год

Можно ли, хотя бы приблизительно, назвать общую сумму полученных большевиками немецких субсидий на революционную пропаганду в 1917 году?

– Существует несколько таких подсчетов немецких политиков и историков в рамках общих германских затрат на ведение Первой мировой войны. Обычно средства, выделенные германским генштабом на антивоенную пропаганду в России, оцениваются в 50 миллионов марок золотом. Это примерно эквивалент 10 миллионов долларов по тогдашнему курсу, что соответствует миллиарду долларов на нынешние деньги. Это огромная сумма по тем временам. Конечно, она может показаться незначительной по сравнению с затратами Германии на ведение войны на Западном и Восточном фронтах, которые достигают астрономических сумм. И все же субсидии большевикам на антивоенную пропаганду были беспрецедентной акцией в военной истории. Во время моих расследований я обнаружил, что в 1905 году у большевиков в российской армии была тайная организация, которую они использовали в пропагандистских целях во время революции 1905 года. Так что у них был опыт по разложению армии. Значительные суммы немецких денег предназначались большевиками прежде всего на антивоенную и антиправительственную пропаганду в армии, на популяризацию братаний с немцами и дискредитацию командования. Ленин прекрасно понимал особую слабость правительства при ведении непопулярной войны и строил пропагандистскую стратегию с расчетом на разрушение прежде всего российских вооруженных сил. Война вообще была питательным бульоном для большевистской революционной пропаганды. Ленин прекрасно понимал, что война во много раз увеличивает шансы революционного переворота, именно поэтому завоевание влияния в солдатских и матросских комитетах было важнейшей целью большевиков. Деньги шли прежде всего на пропаганду в армии и на флоте.

А что можно сказать о финансовых субсидиях из других источников, скажем, из шведского банка Улофа Ашберга?

– Банк Ашберга не занимался собственным субсидированием большевиков, он использовался для отмывания поступавших туда и предназначавшихся ленинской партии немецких и других денег. Трудно в точности подсчитать, какие суммы прошли через него в 1917 году, финансовые документы не сохранились. Гораздо легче проследить сотрудничество Ашберга с большевиками после захвата ими власти в России. С ними он сотрудничал вплоть до 1940 года. Надо сказать, что в 1918 году правительства Антанты поместили банк Ашберга в черный список за сотрудничество с Германией. Его активы в США и Англии были заморожены. Ашберг продал акции банка, создал новый банк под названием "Шведская финансовая компания" и продолжил сотрудничество с большевиками. В 1921 году он встречался в Москве с Лениным, и тот предоставил его новому банку эксклюзивное право проводить финансовые операции от имени советского правительства в Скандинавии и Германии. Это соглашение включало право продавать на Западе российскую нефть и другие полезные ископаемые. Одновременно ему было передано для продажи 55 тонн золота и многочисленные драгоценности из Гохрана. По моим неполным подсчетам, общий объем финансовых операций Ашберга с советскими активами составил примерно 20 миллиардов долларов по тогдашнему курсу. После захвата власти большевиками оба посредника в немецком финансировании большевиков – Ашберг и Ганецкий – оказались в Москве. В 1922 году Ашберг основал там и возглавил "Роскомбанк" (прародитель нынешнего "Внешэкономбанка"), а Ганецкий буквально через несколько дней после Октябрьского переворота возглавил Народный банк Российской Республики, став заместителем народного комиссара финансов. Объем огромных советских финансовых потоков, которые прошли через новый шведский банк Ашберга после Октября, не идет ни в какое сравнение с теми суммами, которые он закачивал в большевистскую кассу в 1917 году.

Можно ли говорить о коррупции и хищениях среди большевиков в первые годы советской власти? Ведь через их руки проходили огромные и плохо контролируемые денежные потоки и баснословные награбленные ценности...

– Конечно, коррупция существовала. Были и хищения. Известно множество случаев использования партийным руководством реквизированных вещей в личных целях. К примеру, "Роллс-Ройс", на котором разъезжал Ленин, был конфискован у частного лица, что, по нормам европейского права, было откровенным грабежом. В процессе многочисленных кампаний по реквизиции ценностей у буржуазии, получивших легитимность благодаря популярному в большевистской среде лозунгу "Грабь награбленное!", многие ценности прилипали к рукам грабителей. ВЧК время от времени публиковала сообщения о расстрелах уличенных в воровстве проводивших реквизицию сотрудников. К примеру, во время реквизиции церковных ценностей в 1922 году была обнаружена значительная недостача драгоценных камней и золота. У некоторых большевистских партийных боссов были персональные счета в шведских банках. Но все рекорды хищений побило знаменитое "паровозное дело", когда советское правительство закупило в 1920 году тысячу паровозов в Швеции и Германии. Во главе выехавшей за рубеж закупочной комиссии был поставлен "ленинский нарком" Юрий Ломоносов. На закупку паровозов было выделено 200 миллионов золотых рублей. Впоследствии обнаружились колоссальные растраты и утечки миллионов рублей. Ломоносов стал невозвращенцем и бежал в Англию. Это была афера века. И хотя существует устойчивое представление о скромности и аскетизме Ленина и Сталина, как, впрочем, и других диктаторов, включая Гитлера, наряду с введенным в 20-е годы партминимумом в зарплате, верхушка большевистской номенклатуры обладала огромными привилегиями и негласными источниками дохода за пределами официальной зарплаты. При желании это можно рассматривать как разновидность государственной взятки. Жили они очень хорошо, вне всякого сомнения.

Марксистские историки утверждают, что Октябрьская революция была результатом классовой борьбы. Так ли это?

Шон Макмикин

– Если вы верите в марксистско-ленинскую теорию исторического развития, то неизбежно вынуждены пользоваться такого рода объяснением причины революции. Однако я не уверен, что эта теория способна объяснить политические события 1917 года в России. Более того, на мой взгляд, она уводит нас в сторону от реальной проблемы. Чтобы понять события Октября 1917 года, нужно начать с войны, в которую в то время была вовлечена Россия. Война послужила триггером революции. К тому же нужно учесть, что дорога к Октябрю была вымощена отречением Николая Второго и Февральской революцией, к которой большевики не имели никакого отношения. Существует гипотеза, что в 1917 году в России была лишь одна революция и что Октябрь был лишь продолжением Февраля. Мне никогда не казалось, что марксистское понимание генезиса революции может помочь в объяснении ее истоков и что диалектика исторического материализма и теория классовой борьбы способны адекватно трактовать исторические события. Сам я никогда не мыслил в таких категориях.

Вы пишете, что Октябрьский переворот не был неизбежен. Однако советские историки твердили об историческом детерминизме, трактуя Октябрь как неизбежную смену общественно-экономической формации...

– Это ключевой вопрос философии истории. В современной исторической науке существует так называемое "плюралистическое" направление, рассматривающее различные, зачастую противоречивые векторы исторического развития. Это направление исходит из постулата, что исторические события – результат действия свободной воли человека, что не существует предсказуемого плана исторического развития, что будущее плюралистично. Событие может повернуться так, а может иначе. Никто не может предсказать, что нас ждет завтра. Историю можно уподобить глобальному рынку, где в лучшем случае можно говорить о каких-то трендах и где случаются непредвиденные кризисы и рецессии. Лично я принадлежу к таким историкам. В 1917 году никто не мог предсказать ни февральских, ни октябрьских событий в России. Для самих большевиков Февраль оказался сюрпризом. Даже после захвата власти большевики не были уверены, что им удастся долго продержаться. Существуют многочисленные свидетельства, что многие в руководстве партии обзаводились на всякий случай счетами в иностранных банках и отправляли родственников в Швецию и Швейцарию. Никто не верил, что коммунисты в России продержатся три четверти столетия. Ход исторических событий предсказать невозможно. История так не работает, жизнь так не работает.

Описывая события в Петрограде в октябре 1917 года, вы часто употребляете выражение "мятеж петроградского гарнизона". Значит ли это, что Великая Октябрьская социалистическая революция – не более чем миф и что на самом деле произошел путч, совершенный группой заговорщиков, или же попросту военный мятеж?

– Определение "мятеж" более подходит для обозначения Февральской, чем Октябрьской революции. Проходившие в феврале в Петрограде демонстрации, вызванные нехваткой продовольствия, не были особенно опасны для властей. Но когда к ним присоединились солдаты местного гарнизона и кронштадтские матросы, возникло угрожающее положение, запахло военным мятежом. Надо сказать, что самые кровавые события вспыхнули внутри воинских частей и флотских экипажей. Там было намного больше жертв, чем среди гражданского населения. Погибло немало офицеров. Такие акции подпадают под определение военного мятежа. На мой взгляд, массовость участия населения в протестных демонстрациях в феврале в немалой мере объясняется хорошей, солнечной погодой, стоявшей в течение пяти дней начиная с 23 февраля, – в этот день состоялось организованное социалистическими партиями празднование Международного женского дня. Все складывалось очень удачно для российской левой оппозиции. Надо сказать, что отречение царя и свержение самодержавия было с энтузиазмом встречено в европейских странах и США. В Лондоне и Париже царила эйфория. Газеты писали о "новых горизонтах, которые открываются после падения авторитарного режима в России и ее присоединения к политическим ценностям партнеров по военной коалиции". Совсем другую картину представляла собой Октябрьская революция. Она более похожа на coup d’etat, на дворцовый переворот, учитывая существовавшее тогда в России двоевластие, – Ленин и Троцкий действовали не от лица большевистской партии, а от имени Второго всероссийского съезда советов рабочих и солдатских депутатов, где у большевиков было большинство. Конечно, Октябрь был результатом заговора большевиков. Так называемый "штурм Зимнего" 25 октября проводился отрядом большевистской Красной гвардии и распропагандированными большевиками кронштадтскими матросами. К моменту ночного штурма охрана Зимнего дворца свелась к минимуму. Казаки и юнкера начали покидать свои посты, ушла вся артиллерия. Оставалась горстка юнкеров и ударницы "Женского батальона смерти". В процессе штурма несколько ударниц были изнасилованы, одна покончила с собой. Это были героические женщины, сражавшиеся до конца. Как пишет авторитетный исследователь Октябрьской революции Ричард Пайпс, общее число погибших при штурме составило пять человек убитыми и несколько ранеными, в основном шальными пулями. Я цитирую в своей книге петроградскую газету "Дело народа", которая писала в номере от 26 октября о предыдущем дне, что в городе было всё спокойно и что было лишь несколько сообщений о беспорядках в течение дня. Критическим фактором победы большевиков в Октябре была поддержка не населения столицы, а солдат гарнизона и матросов Балтфлота. Обещание Ленина и Троцкого покончить с войной совпало с нежеланием солдат петроградского гарнизона и запасных частей идти на фронт. Все это происходило на фоне полнейшего бессилия Временного правительства, отсутствия у него преданных армейских частей, бездарности выбранной им политической стратегии и при явном заигрывании с большевиками, захватившими власть в Петроградском совете. Но и за пределами Петрограда у Временного правительства не было поддержки в армейских частях.

Каменев, Ленин и Троцкий на Красной площади во время празднования второй годовщины Октябрьского переворота

А как вы оцениваете роль Троцкого в Октябрьском перевороте? Вы пишете, что именно он, а не Ленин руководил им.

– Я бы не стал чрезмерно возвеличивать его роль как руководителя переворота. Несомненно, что он сыграл критическую роль в Октябре, принимая все важнейшие тактические решения и отдавая приказы в день штурма Зимнего дворца. Дело в том, что Ленин долгое время перед Октябрем скрывался, был на нелегальном положении. Троцкий был не кабинетным, а публичным политиком, демонстрируя блестящие качества оратора, выступая перед войсками и рабочими. Кроме того, он был избран председателем Петроградского совета, и это придавало легитимность его приказам и распоряжениям. Но не следует недооценивать роль Ленина в осуществлении переворота. Он был подлинным вдохновителем и стратегом путча. Ленин постоянно подталкивал колебавшихся соратников к захвату власти; он был зациклен на власти. Троцкий же всячески оттягивал захват власти, стремясь совместить переворот с открытием Второго съезда советов, что придало бы большевистскому заговору видимость демократической легитимности. Не думаю, что Октябрь состоялся бы без Ленина. Конечно, Троцкий сыграл роль верховного командующего в перевороте, но подлинным его катализатором был все же Ленин.

У читателя вашей книги создается впечатление, что победу большевиков в Октябре в огромной мере обеспечил глава Временного правительства Александр Керенский, политика которого играла им на руку.

– Думаю, что Керенский совершил ряд фатальных ошибок. Одна из них – приказ о Галицийской наступательной операции в июне 1917 года, завершившейся катастрофическим поражением русской армии, массовым дезертирством и беспорядочным отступлением после немецкой контратаки. Армия полностью разложилась под влиянием большевистской агитации, целые батальоны и полки отказывались наступать при полнейшем падении дисциплины. Созданные Временным правительством солдатские комитеты дезавуировали приказы офицеров. Эта катастрофа привела к дальнейшей деморализации армии и активизации большевистской пропаганды, вымостив дорогу военному путчу в Петрограде. Пораженческая агитация большевиков идеально сработала. Керенский не использовал обнаруженные его контрразведкой при обыске особняка Кшесинской документы с планами подготовки восстания и схемами захвата жизненно важных пунктов в столице, списки преданных большевикам воинских частей, которые должны быть задействованы в операциях по захвату правительственных зданий, и даже имена лиц, ответственных за реализацию плана. Там же были обнаружены и документы о немецких финансовых субсидиях через подставные счета Евгении Суменсон. Однако Керенский не только проигнорировал эти неопровержимые доказательства большевистского заговора, но и расформировал отдел контрразведки. Более того: под предлогом борьбы с фантомной корниловщиной он амнистировал, а по сути дела реабилитировал главарей провалившегося большевистского июльского путча, в том числе Троцкого. Но и это еще не всё. Керенский перевооружил Красную гвардию большевиков, считая ее чуть ли не единственной дееспособной военной силой, способной противостоять корниловскому заговору. По его приказу большевики получили из государственного арсенала 40 тысяч винтовок. На мой взгляд, Керенский был дилетантом в политике. Он был относительно молод – 36 лет, амбициозный адвокат без серьезного политического и государственного опыта, бездарный стратег, эсер и масон, не скрывавший социалистических убеждений. Керенский, по существу, саботировал борьбу с большевиками и проводил невероятно глупую и самоубийственную политику.

Почему всё же Керенский, зная о готовившемся заговоре большевиков, не арестовал Ленина? Десятки людей знали, где он скрывался. Создается впечатление, что его попросту не разыскивали. И почему Керенский освободил из тюрем большевистских путчистов в августе 1917 года?

– Это объясняется его собственными убеждениями и моральной стороной дела. Как социалист он разделял многие ценности и политические устремления большевиков. Они были ему гораздо ближе, чем центристские и правые партии. Идейная близость с большевиками – одна из причин его колебаний и недостаточного усердия в борьбе с ленинской партией. Керенский был озабочен судьбой русской революции, он страшился военной диктатуры. Угроза корниловского мятежа казалась ему неизмеримо опасней большевистского заговора. Это было его главной политической ошибкой. Еще одна причина его халатности – исторические параллели, которые он проводил с европейскими революциями, особенно с Французской революцией XVIII века. Корнилов и другие генералы представлялись ему в образе Наполеона – губителя французской революции. Он и сам до конца не понимал своей роли в революции и давал повод оппозиции подозревать себя в бонапартизме. Над ним висела эта историческая обсессия. Чувствуя шаткость и слабость своего правительства, Керенский, чтобы победить "корниловщину", проводил политику заигрывания с левыми политическими силами, видя в них необходимых ему, хотя и временных, союзников. Отсюда и его амнистия идейно близких большевистских путчистов и халатность при аресте Ленина, которого не тронули, даже когда он в начале октября 1917 года сменил шалаш в Финляндии на Смольный, ставший оплотом большевистской подготовки к захвату власти. Керенский был уверен, что ему удастся обуздать большевиков, что у него будет возможность предотвратить рецидив июльского путча. Это самообольщение незадачливого политика оказалось трагичным и для него самого, и для России.

Александр Керенский

В чем вам видятся главные причины победы большевиков? Чем они обольстили русский народ?

– Критическую, главную причину их победы можно обозначить одним словом – "война". Историки называют множество причин поражения либеральной демократии в России в октябре 1917 года, указывая, в частности, на политический и экономический кризисы, затягивание земельной реформы, отсутствие политической воли у Временного правительства и многое другое. Однако на мой взгляд, главная причина падения демократии в России – усталость от войны, которая разрушила российскую государственность и пробудила самые низменные инстинкты вооруженного народа. Если бы царь послушал Григория Распутина, советовавшего ему в 1914 году не вступать в войну, не было бы 74 лет советской власти и ее бесчисленных жертв. Ленин обольстил русский народ простым лозунгом "Долой войну!" и в какой-то мере обещанием – "Землю крестьянам!". Мирная программа большевиков – главная причина их победы. Но на самом деле Ленин стремился превратить войну империалистическую в войну гражданскую, однако не думаю, что русский народ понимал подлинный смысл этого помысла. Здесь нужно учесть, что Россия мало занимала Ленина, для него Октябрьский переворот был лишь одним из звеньев мировой революции. Главные его помыслы после захвата власти были о "мировом революционном пожаре"; на "поджог" Европы уходили миллионы золотых рублей из бюджета советской России. Конечно, прекраснодушные либералы первого состава Временного правительства во главе с князем Львовым неплохо подыграли большевикам, уничтожив единоначалие в армии. Ее разложению и деморализации способствовали прежде всего введенные ими институт комиссаров и солдатские комитеты. Большевикам осталось лишь довершить их работу по разрушению армии и государственности. Я бы сказал, что это были волки в овечьей шкуре советов. Общая политическая обстановка в России в октябре 1917 года была очень благоприятна для большевиков; глупость, недальновидность и тщеславие Керенского создали ситуацию безвластия. Двух-трех сотен вооруженных мародеров оказалось достаточно для ареста правительства. Нельзя сказать, что Керенский не понимал, что продолжение войны чревато катастрофой. В разговоре с британским послом Джорджем Бьюкененом незадолго до Октябрьского переворота он высказывался за компромиссный мир, за необходимость срочно завершить войну на приемлемых и почетных для всех сторон условиях. Однако союзники с этим не согласились, настаивая на безоговорочной капитуляции Германии и Австрии. Был упущен еще один шанс предотвратить захват власти большевиками. На самом же деле антивоенный призыв и миролюбие Ленина были мнимыми: он был не против войны, а лишь за ее превращение в другую войну – гражданскую.

А чем вы объясняете, что и через сто лет после Октябрьского переворота перед Россией всё еще стоят практически те же проблемы, которые у нее были до Октября?

– Некоторые российские проблемы никогда не исчезали. На Западе любят говорить, что путинский режим – это всего лишь новый вариант всё той же старой российской авторитарной традиции, отличающейся дефицитом демократии и права и ограничением гражданских свобод. Однако на мой взгляд, многие нынешние проблемы России вызваны в основном неизжитой традицией советской власти и намеренно культивируемым наследием коммунизма. Отсюда проистекает советская ментальность российского правящего класса. Конечно, было бы глупо и недальновидно игнорировать определенные политические, социальные и культурные традиции, сформировавшие русскую идентичность. Они вряд ли искоренимы. Это дает повод некоторым историкам утверждать (безосновательно, на мой взгляд), что Россия никогда не сможет превратиться в либеральную парламентскую демократию западного типа. Видимо, России трудно изжить эту историческую традицию, как показали бурные 90-е годы. Однако в России однажды предпринималась серьезная попытка войти в семью западных демократий – я имею в виду созыв Учредительного собрания, разогнанного в начале 1918 года большевиками. Именно это трагическое для России событие, на мой взгляд, и было подлинным и окончательным захватом власти большевиками. Лично у меня нет рецепта решения застарелых политических российских проблем, поскольку создается впечатление, что большинство россиян этим не озабочено. Так что демократические парламентские методы здесь бессильны. Факт, что многие из этих проблем глубоко коренятся в российском прошлом, и решать их должны сами русские.

Шон Макмикин завершает свою книгу таким пассажем: "Если бы государственные деятели, призванные к власти Февральской революцией, и прежде всего Керенский, проявили больше компетентности и силы духа в подавлении ленинской агитации в войсках, сегодня большевиков помнили бы не больше, чем другие социалистические партии. Ленин же, в лучшем случае, удостоился бы подстрочного примечания в истории России и социализма".